раздобыть вольфрам, он быстренько соорудил небольшое устройство и получил его.
Его верстак стоял в дальнем, плохо освещенном углу, хотя глазам Джо света вполне хватало. Никто не замечал корпус прибора, который быстро рос на верстаке. Джо работал очень-очень быстро. Он пропустил мимо ушей полуденный гудок, и к окончанию рабочего дня завершил свое творение. Возможно, не помешал бы еще один слой краски – изделию не хватало Блескозури стандартного Твонки. Но ни один прибор здесь не был выкрашен Блескозурью. Джо вздохнул, залез под верстак, тщетно поискал релаксопад и уснул на полу.
Через несколько часов он проснулся. На фабрике было пусто. Странно! Возможно, рабочие часы изменились. Возможно… Джо стало не по себе. Сон справился с амнезией, если таковая имела место, но Джо по-прежнему был не в своей тарелке.
Что-то бормоча, он отправил Твонки на склад и сравнил с другими. Внешне изделие было неотличимо от напольной радиолы последней модели. Следуя чужому образцу, Джо замаскировал различные органы и узлы.
Он вернулся в цех. В этот миг остатки тумана в его голове развеялись. Плечи Джо конвульсивно содрогнулись.
– О Снелл! – ахнул он. – Так вот оно что! Я напоролся на темпоральный сук!
Испуганно оглянувшись, он бросился в подсобку, из которой недавно вышел. Снял комбинезон и повесил на место. Затем направился в угол, пошарил руками в воздухе, удовлетворенно кивнул и уселся на нечто невидимое в трех футах над полом.
Миг спустя он исчез.
– Время искривлено, – сказал Керри Вестерфилд. – Рано или поздно оно возвращается туда, откуда началось. Это удвоение.
Он поставил ноги на кирпич, удобно выступающий из дымового стояка, и с наслаждением потянулся. На кухне Марта звенела бутылками и стаканами.
– Вчера в это время я пил мартини, – сообщил Керри. – Временна́я кривая указывает, что пора выпить еще один. Ты меня слушаешь, ангел мой?
– Уже наливаю, – отозвался ангел издалека.
– Следовательно, ты понимаешь, о чем я. Вот еще один пример. Время идет по спирали, а не по кругу. Если обозначить первый виток буквой a, а второй a плюс i… видишь? Это означает двойной мартини сегодня вечером.
– Я знаю, к чему ты клонишь, – сказала Марта, входя в просторную гостиную с дубовыми стропилами.
Она была невысокой, темноволосой, с весьма привлекательным лицом и фигурой под стать. Ее маленький фартук из клетчатой хлопчатобумажной ткани резко контрастировал с широкими брюками и шелковой блузкой.
– И вечный джин пока что не изобрели. Я принесла мартини.
Она ловко управлялась с шейкером и бокалами.
– Смешивай медленно, – предупредил Керри. – Ни в коем случае не взбалтывай. Ага, готово.
Он принял бокал и внимательно его изучил. Черные волосы с проблесками седины мерцали в электрическом свете, пока он потягивал мартини.
– Хорошо. Очень хорошо.
Марта медленно пила и разглядывала мужа. Мужчина, приятный во всех отношениях. Ему сорок с небольшим, он в хорошем смысле слова некрасив, с широким ртом и сардоническим огоньком, который порой мелькает в серых глазах, когда он размышляет о жизни. Они были женаты двенадцать лет и довольны своей участью.
Снаружи пробивались последние отблески заката, обрисовывая очертания напольной радиолы, которая стояла у стены рядом с дверью. Керри с удовольствием взглянул на нее.
– Дорогая игрушка, – заметил он. – И все же…
– Что? Рабочие еле затащили ее по лестнице. Не хочешь включить?
– А ты?
– Старая была довольно сложной, – сказала Марта. – Эти хитрые устройства… Они ставят меня в тупик. В детстве у нас был граммофон. Заводишь его ручкой, и из трубы льются разные звуки. Это я могу понять. Но теперь… Нажимаешь кнопку, и происходит нечто невероятное. Электронные индикаторы, выбор тона, диски, которые можно проигрывать с обеих сторон под аккомпанемент странных стонов и щелчков внутри радиолы… Возможно, ты понимаешь, как она устроена. Я даже не хочу в это лезть. Каждый раз, когда я ставлю пластинку Кросби, Бинг[26] словно приходит в замешательство.
Керри съел оливку из коктейля.
– Я хочу послушать Сибелиуса. – Он кивнул на стол: – Там лежит новый диск Кросби для тебя. Последний.
Марта радостно заерзала в кресле:
– Можно, я его поставлю?
– Ну…
– Но ты должен показать мне, как это делать.
– Все просто, – ответил Керри, с любовью глядя на радиолу. – Эти малышки чертовски хороши, знаешь ли. Умеют все, разве что не думают.
– Вот бы она мыла посуду, – заметила Марта.
Она поставила стакан, встала и исчезла в кухне.
Керри включил лампу, стоявшую рядом, и подошел к новой радиоле, чтобы как следует ее изучить. Последняя модель «Мидистерн» со всеми современными функциями. Дорогая… ну да что с того? Он может себе это позволить. К тому же старую удалось удачно сбыть с рук.
Он заметил, что радиола не включена в сеть. Никаких проводов вообще не видно, даже заземления. Наверное, что-то новое. Встроенные антенна и заземление. Керри присел на корточки, нашел розетку и воткнул в нее шнур.
Проделав это, он открыл дверцы и с самым довольным видом принялся разглядывать ручки настроек. Из устройства вылетел голубоватый луч и попал ему прямо в глаза. В глубине радиолы что-то тихо задумчиво щелкало. И вдруг прекратило. Керри моргнул, покрутил ручки, подергал переключатели и прикусил ноготь.
Динамик произнес далеким голосом:
– Психологический портрет снят и записан.
– А?
Керри покрутил ручку.
– Интересно, что это было? Любительская станция? Нет, это не эфир. Гм…
Он пожал плечами и подошел к креслу рядом с полками пластинок. Пробежался взглядом по названиям и именам композиторов. Где же «Туонельский лебедь»? Вот он, рядом с «Финляндией». Керри достал альбом и раскрыл его на коленях. Свободной рукой выудил сигарету из кармана, сунул в рот и нашарил рядом на столике спички. Первая спичка, которую он зажег, сразу потухла.
Он швырнул ее в камин и уже хотел взять новую, когда его внимание привлек тихий шум. Радиола шла к нему через комнату. Откуда-то вынырнуло хлыстообразное щупальце, схватило спичку, чиркнуло ею о нижнюю сторону столешницы, как делал Керри, и поднесло огонек к его сигарете.
Автоматический рефлекс взял верх. Керри втянул дым и зашелся в приступе кашля, на мгновение ослепнув.
Когда он вновь прозрел, радиола стояла на своем обычном месте.
Керри закусил нижнюю губу.
– Марта? – окликнул он.
– Суп почти готов, – сообщила жена.
Керри ничего не ответил. Он встал и с опаской подошел к радиоле. Шнур был выдернут из розетки. Керри осторожно вставил вилку в сеть.
Он присел, чтобы осмотреть ножки радиолы. С виду – полированное дерево. Он пощупал, но не заметил ничего необычного. Дерево, твердое и холодное.
Как, во имя всего святого…
– Ужин! – возвестила
